disturber: (Default)
1414508146_ceixveefhfc

Говорят, присев на дорожку, нужно обязательно сказать: "Туда хорошо, а обратно – лучше".
Как думаете, сказал?
disturber: (Default)
Так что, Ярош и Денисенко проходят по мажоритарке? Ну это уж прям вишенка на торт.
disturber: (Default)
ПРАВИЙ СЕКТОР
Сегодня в 22:36

Люди!
При штурмах адмінбудівель не знищуйте документацію та матеріальні цінності!
Документація згодиться для подальшого революційного трибуналу, а матеріальні цінності завжди потрібні в дитбудинках абощо.
Не будьте варварами!
disturber: (Default)
19.02.2014 в 03:13
Активисты Правого сектора отвоевали у милиции КПП на Житомирской трассе. С этой стороны въезд в Киев свободен.
disturber: (Default)
disturber: (Default)
9 февраля, 14:25
Оригинал http://glavred.info/politika/lider-pravogo-sektoru-dmitro-yarosh-mi-prosto-prirecheni-peremogti-270621.html

На сайте "Главред" состоялся чат с лидером движения "Правый сектор" Дмитрием Ярошем. Представляем стенограмму чата с Дмитрием Ярошем.


Read more... )
disturber: (Default)
Лидер Правого сектора Дмитрий Ярош: Когда 80% страны не поддерживает власть, гражданской войны быть не может.

Мустафа Найем, Оксана Коваленко, УП _ Вторник, 4 Февраля 2014, 15:59
Оригинал http://www.pravda.com.ua/articles/2014/02/4/7012683/

Лидер Правого сектора Дмитрий Ярош - наиболее неизвестная широкой общественности фигура событий последних двух месяцев. Еще две недели назад о существовании и самого сектора и Яроша знал лишь узкий круг причастных к организации жизни Евромайдана. Сегодня же описывать события в Киеве без упоминания Правого сектора невозможно.
19 января после начала событий на улице Грушевского мировые СМИ взорвались огненными кадрами молодых ребят с коктейлями Молотова и балакалавою на лице. Действия Правого сектора вытеснили со страниц словосочетание "мирный протест", но в то же время Правый сектор заставил власть прислушаться к Майдану и отменить законы 16 января.
Штаб этого пока неформального объединения находится на пятом этаже Дома профсоюзов. Снимать в коридоре здесь запрещено, на полу постелены многочисленные матрасы, на которых рядом с деревянными и железными палками лежат учебники - большинство членов Правого сектора молодые ребята студенческого возраста.
С Дмитрием Ярошем мы встретились в одном из кабинетов - два на три метра - где обычно проходят пресс-конференции Правого сектора. Там же оборудован кабинет руководителя сектора, в "приемной" - трое парней с рациями, в камуфляжной форме с балаклавой на голове.


-Какова ваша личная история, чем вы занимаетесь в жизни?
-Я лидер Всеукраинской организации Тризуб им. Степана Бандеры . Занимаюсь общественной деятельностью уже в течение 25 последних лет. Сам из Днепродзержинска, Днепропетровской области. Поднимал первый сине-желтый флаг в апреле 1989 году в Днепродзержинске.
Создал Народный рух Украины, был членом украинского Хельсинского союза, получил рекомендации в 1989 году Левка Лукьяненко и Степана Хмары в Москве, на Арбате, где происходило пикетирование тогда за возобновление деятельности Украинской греко-католической церкви. С 1994 года - основатель Тризуба им. Степана Бандеры практически на разных должностях, начиная от руководителя городской структуры Тризуба , потом областной, затем региональных структур и так далее.
Командовал организацией с 1996 по 1999, затем был главным инспектором Тризуба , затем снова командовал организацией, затем передал полномочия главного командира своему преемнику Андрею Стемпицкий. Занимаюсь собственно этим всю жизнь. По образованию преподаватель украинского языка и литературы, окончил в 2001 году Дрогобычский педагогический университет, филфак.

- Как возник Правый сектор?
- 24-25 ноября в Киеве состоялась крупная акция в связи с отменой евроинтеграции. Вообще Тризуб не является активным сторонником любых интеграционных процессов, но мы провозгласили, что создаем Правый сектор как площадку для координации действий различных революционно настроенных групп, так, по большому счету, с самого начала мы прекрасно осознавали то, что нельзя жить дальше в той системе государственных координат, которые существуют.
Окончательно Правый сектор возник уже после событий 30 ноября, когда мы отошли на Михайловскую площадь .
Там мы и начали готовиться к защите и тренироваться. Потом мы все время были на Майдане и вошли в состав самообороны Майдана. Также в состав Правого сектора вошли Тризуб , УНА-УНСО и Карпатская сечь из Закарпатья.

- Вы проводили тренировки раньше?
- Да, 20 лет. У нас уже много поколений сменилось. У меня там дети были маленькие в свое время, а сейчас дочке 20 лет, и она всю жизнь провела в Тризубе .
Вообще Тризуб - это узкофункциональная организация орденского типа. У нас три конкретных задачи: пропаганда идеологии украинского национализма в интерпретации Степана Бандеры, воспитание украинской молодежи в духе патриотизма; и национальная защитная деятельность, то есть защита чести и достоинства украинской нации, в любых условиях всеми доступными методами и средствами.
Вообще украинский национализм и бандеровцы - это не узколобые плебеи с садистскими наклонностями, это интеллектуалы, люди, которые пишут, издаются, которые ведут работу не только в силовом поле. Тризуб - организация, которая генерирует определенные идеи.
Мы не являемся политической партией, у нас даже запрещено в Тризубе занимать государственные должности.
Среди известных представителей Тризуба - президент Киево-Могилянской академии Сергей Квит, мой хороший друг и собрат. В свое время он был сотником в нашей организации. Или Петр Иванишин - доктор филологических наук, завкафедрой в Дрогобычском педуниверситете, тоже сотник.

- Где именно проходят эти тренировки?
- В лагерях по всей Украине: Днепропетровск, Днепродзержинск, Кривой Рог, Павлоград, Никополь и т.п.. Ребята собираются, у них там есть свой план деятельности на месяц, на полгода, на год. Они проводят обучающие семинары, занятия. Проводят различные мероприятия по декоммунизации и деколонизации Украины.
Я думаю, что вы слышали о событиях 2011 года, когда наша мобильная группа отрезала голову бюста Сталина в Запорожье, это была довольно резонансная вещь.
Мы это никогда не ставили на пиар, просто делаем то, что идет на благо нашей нации, нашему государству. У кого из нас есть возможность, накрывают наркопритоны, помогают правоохранительным органам, если так можно сказать, потому что мне кажется, что милиция сейчас большие наркоторговцы.

- То, что произошло 19 января на улице Грушевского , было запланировано заранее?
- Нет, конечно. Мы всегда стояли на передних рубежах те два месяца. Стимулом к тем событиям стали диктаторские законы, которые были приняты 16 января . Нельзя жить при таких правилах в государстве. А 19 января на Грушевского приехали Автомайдановцы, которые хотели подойти к Верховной Раде и пикетировать. Правый сектор организовано подошел, когда там уже были сотни людей.
Мы пытались говорить с милицией, договориться, чтобы нас пропустили. Они отреагировали достаточно агрессивно. А дальше вы знаете - начались активные действия, наши ребята стояли на защите людей. И я считаю, что очень хорошо, что так произошло, если бы не события 19, думаю, что власть не пошла на уступки и переговоры с оппозицией.

- Сколько у вас тут сейчас людей на Майдане?
- Где-то полтысячи человек плюс киевский мобилизационный резерв. Но сейчас ячейки возникают по всей Украине. Они сами организуются, называют себя Правым сектором, и мы работаем над тем, чтобы максимально координировать их.

- Сколько вы можете мобилизовать людей в целом по стране?
- Я думаю, что на это время тысяч 4-5 уже можно мобилизовать.

- Как вы финансируете организацию?
- Я к этому вопросу не имею отношения, но финансируется всё людьми. Мы еще открыли карты, но их заблокировали мгновенно. А после 19 января - это просто постоянный поток. Нам нужно всё, так как мы здесь уже два месяца. Люди несут пачками деньги, у нас ведется полный учет, все прозрачно, ребята закупают экипировку.

- Расскажите о своей организационной структуре?
- Структура будет отработана полностью уже после этих событий. Сейчас Правый сектор - это абсолютно контролируемая структура, и никакая она не экстремистская, не радикальная, я вообще не люблю это слово - радикальная. Сейчас есть отряд на Майдане, есть отряды по областям и есть те стихийные группы, которые возникают. Мы приглашаем руководителей, общаемся, смотрим, адекватные ли люди, тогда принимаем решение.
Сейчас сформировано определенное политическое руководство в составе ребят из Тризуба, из УНА-УНСО и представителей других отдельных групп. Это небольшой круг, примерно человек 12. Именно они и принимают решения. Сейчас мы начали координировать наши действия еще с афганцами. Они официально не вошли в Правый сектор, но мы полностью теперь с ними координируем нашу деятельность, поэтому класть ребят просто так я не собираюсь.

- Каким образом вы принимаете решения?
- Есть стратегические решения, есть оперативные, тактические. На каждом уровне люди принимают их сами. В стратегической плоскости, мы обсуждаем ту или иную проблему с ведущей группой из 12 человек и соответственно я, принимаем решение. А дальше уже решают все командиры. Например, у нас Иранец - он решает в своей группе, отправлять людей на баррикады или нет.

- Иранец? Он из Ирана?
- Нет, это у него псевдоним такой. Все ребята по понятным причинам имеют псевдонимы, мы живем в такой системе координат. Я например, в Тризубе с 1994 года имел прозвище, я Ястреб. А здесь у нас есть Пилипач, Летун. Каждый сам себе выбирает, практически как на Сечи.

- Координируете ли вы свою деятельность с оппозиционными силами?
- В первую очередь мы поддерживаем отношения с Андреем Парубием, как комендантом Майдана и фактическим руководителем Самообороны, в которую мы формально входим как двадцать третья сотня, хотя у нас с полтысячи человек.
А если говорить о всей оппозиции, то по большому счету у нас отношения никакие. Они не замечают нашего существования. Мне кажется, что это большая ошибка оппозиции, что они не учитывают силы афганцев, тот же Правый сектор, и даже самооборону.
Мне кажется, что даже у Андрея Парубия не совсем все так просто с координацией действий с этой тройкой лидеров оппозиции. Потому что вижу заявления там звучат определенные. Андрей говорит одно, а лидеры - немножечко другое.
Меня, например, удивляет, что после 19 числа лидеры оппозиции не поднялись на этаж и не поблагодарили ребят. Подойдите к людям, поговорите с ними. Это же живые люди и при этом хорошие.
Вчера приходит съемочная группа и оператор говорит: "Я был удивлен. Один парень сопромат читает, второй так английским владеет, он там с каким-то иностранцем общался. У вас такие ребята!".
Ну действительно-цвет нации. Это люди, которые сейчас жертвуют жизнью и своей свободой ради Родины. Это же явление, а политики на это закрывают глаза.
Разве что Виталий Кличко - я с ним раза два встречался и абсолютно нормально общались. Хотя в целом оппозиция выполняет часть наших требований, ведь они прекрасно осознают наше присутствие и видят, что Правый сектор - это определенный фактор на Майдане.

- А вы даже не пытались контактировать с ними ради координации?
- Напрямую у нас общения не было. У меня такое впечатление еще с самого начала мирного Майдана, что они действовали очень импульсивно и не системно. Они даже не создали единого Штаба. Мы же с самого начала выступили за единство Майдана, чтобы не было разделения на политиков, на Общественный сектор и Правый сектор. Я во всех интервью подчеркиваю, что повстанческое движение должно быть единым и не хочу провоцировать оппозицию на какие-то ответы.
Но все должно быть до определенного предела. Когда страна оказалась перед реальной угрозой войны, на Майдане появилось большое недоверие к лидерам оппозиции. Два месяца они просто говорили. Хотя им предоставили мандат доверия - берите, решайте вопрос. Они ничего не смогли. 19 января мы пошли в наступление, они начали что-то делать. Ну, что же, будем давить дальше.

- Насколько мы понимаем, идеологически близкой к вашим взглядов является "Свобода" ...
- Да. У нас много точек соприкосновения в идеологических вопросах, но есть большие различия. Я, например, не понимаю некоторых вещей расистского характера, не приемлю их совершенно. Белорус погиб за Украину, армянин из Днепропетровска погиб за Украину. Они мне собратья намного больше, чем какая-нибудь, извините, коммунистическая скотина, типа Симоненко, которая играет на Россию, но является этническим украинским.
Степан Бандера в свое время выдвинул три отношения к не украинцам. Оно очень простое. Есть побратимское - для тех, кто вместе с нами борется за Украину независимо от национальности. Есть толерантное - к тем людям, которые живут на земле, не противодействуют нашей борьбе, поэтому мы к ним относимся нормально, в Украине всем места хватит. Третья - враждебное, к тем, кто противодействует национально-освободительной борьбе украинского народа, а это в любом государстве, любой народ именно такие позиции и имеет.
Социал-национализм для меня очень неоднозначный, по-моему убеждению, национализм не требует каких-то дополнений, он является самодостаточным. Олег ( Тягнибок - УП ) в последнее время тоже старается идти направлением традиционного национализма. Слава Богу. Хотя во время революции говорить об идеологических дискуссиях как-то не очень приходится. В конце концов наши ребята стоят на баррикадах так же как ребята из "Свободы". Это объединяет.

- Представители власти говорят, что во время переговоров лидеры оппозиции утверждали, что люди согласны оставить административные помещения, если будут выпущены задержаны и осуждены. Это правда?
- Я думаю, что власть врала. Думаю, что оппозиция такого не говорила. Перед голосованием закона об амнистии мы объявляли нашу позицию, и она была где-то такой же в оппозиции. То есть, в случае, если власть пойдет на компромисс, примет закон о так называемой амнистии в редакции оппозиции, то Правый сектор готов отвести своих бойцов с Грушевского и разблокировать улицу. Это разумный компромисс.
Это не отменяет наших политических условий. Мы должны изменить страну на другом уровне. Майдан - это только Сечь, плацдарм, но речь не идет о постоянной драке .

- Ваши оппоненты ответили на это, что вы первыми открыли огонь и ушли в открытое наступление ...
-Нет-нет-нет! Я извиняюсь, Беркут избил детей на Майдане 30 ноября 2013. Два месяца люди стояли на Майдане и не проводили никаких действий. Затем произошла очередная провокация власти - принятие законов 16 января. Начались избиения активистов, похищения людей, посмотрите, что они вытворяют с Автомайданом .
Именно они спровоцировали эту ситуацию, а люди пошли в наступление, потому что терпеть уже больше нельзя было. Сколько можно дальше стоять, танцевать на Майдане? Мы не овцы, украинец должно звучать гордо, и они доказали, что украинец звучит гордо.

- Как вы считаете, почему для этого должен был появиться Правый сектор, почему именно это не делала оппозиция?
- Потому, что Правый сектор революционная структура Майдана. Я подчеркиваю: именно революционная, а не радикальная. Революция - это ум, это план и это действие. Когда ситуация народного возмущения, не использовать такую ситуацию на благо того же народа нельзя. Оппозиция, к сожалению, не способна этого делать, потому что видимо, кресла в парламенте очень мягкие и они не способны на какой-то решительный шаг. Мы способны на такой шаг.

- Вы с самой оппозицией об этом говорили?
- Я же говорю, что с ними нет такого контакта. Я еще раз подчеркиваю, что я - за единство оппозиционного протестного, повстанческого движения, поэтому любое мое объяснение будет использовано против меня. Они начнут кричать, что я провокатор. Если честно, мне все равно, что они обо мне говорят. Наша разница в том, что меня не интересуют политические рейтинги.

- Сейчас в переговорах с властью участвуют представители оппозиционных партий. Как вы считаете, могут ли эти люди отвечать за действия Майдана и давать с его стороны какие-то гарантии?
- В том-то и дело, что процесс переговоров неконтролируемый Майданом. Кредит доверия к лидерам оппозиции, который они имели в начале и сейчас - совершенно разные вещи.
Мы требуем, чтобы в переговорную группу ввести не только лидеров оппозиции, но и представителей Майдана. Хотя бы в качестве наблюдателей. Тогда можно предоставлять какие-то гарантии и артикулировать хотя бы здесь, людям на Майдане, что вот такая договоренность, достигнутая между властью и оппозицией, и она должна быть выполнена.
Потому что иногда складывается такое впечатление, что они договариваются об одном, а потом у них что-то переигрывается и получается совсем другое.
Наша цель сейчас - заставить оппозицию снова войти в очередной этап переговоров с конкретными требованиями и достичь определенного понимания. Но обязательно с представителями Майдана.
В переговорную группу могут войти те же афганцы или Андрей Парубий как командир самообороны. Если пригласят меня - я пойду. Ничего страшного мы в этом не видим. Мы способны донести свою позицию, чтобы заставить и власть, и оппозицию договориться, чтобы не было кровопролития, чтобы государство вошло в другую плоскость своей деятельности. Ради этого я готов идти.

- Давайте проще. Представьте, что вы уже на переговорах и сейчас сидите напротив Виктора Януковича. Какие бы вы аргументы использовали, чтобы уговорить его изменить свои действия?
- Я бы добивался компромисса, давил бы, хотя знаю, что он этого не любит. Я не уверен в том, что Янукович получает достоверную информацию. Мне кажется, что у него какое-то неадекватное восприятие ситуации. Например, я думаю, что он не понимает, что 80% людей сейчас не доверяют власти. Думаю, что его советники предоставляют ему немного другие цифры и показывают другие картинки.
Поэтому я бы начал с того, что нельзя воевать с собственным народом. Еще никто не победил собственный народ. Объяснил и, что те вещи, которые творят силовики - это реальная война против украинцев. Второе, что очень важно - это попытаться ему объяснить, что те тысячи самообороны, которые уже сформированы, не дадут возможности "Беркуту" или внутренним войскам легонько зачистить Майдан и пройти по нему парадно-строевым шагом.
Они еще не понимают, что Майдан - это уже явление со своей армией, со своей медициной, всякими структурами, это уже определенное государство. И захватить ее без очень большой крови не удастся.
Дубинками разогнать это уже не возможно. Им придется применять огнестрельное оружие, уже легально, а не так как на Грушевского . И в ответ они получат по полной программе, это я могу гарантировать Виктору Януковичу.

- Хорошо, а что вы хотите? То есть вы говорите, Виктор Федорович, ситуация вот такая. Что дальше?
- Предпосылкой любых переговоров должно стать освобождение всех арестованных. Это же не террористы, это не экстремисты. Думаю, что даже вы знаете кого-то из тех людей. Это абсолютно нормальные, адекватные люди, которым так накипело. Люди должны быть освобождены. О любой нормализацию можно говорить только после этого.
Во-вторых, это прекращение любых силовых действий со стороны власти. В первую очередь по регионам. Прекратить похищения активистов. Это же террор против собственного народа.
Надо немедленно начинать расследование преступлений, которые происходили на улицах. "Беркут" не мог стрелять без ведома министра внутренних дел. Это же военная структура, там должна быть дисциплина, четкое подчинение. Если это были провокации, тогда надо выяснить, кто стрелял. Дайте людям информацию, не молчите, не закрывайте глаза на то, что происходит.
Янукович на самом деле уже выполнил несколько наших требований об отставке правительства и отмене законов 16 января. Но замена одного временщика на другого, который имеет приставку и.о. не решает никаких вопросов.
Нужно начинать формирование компромиссного правительства, который возможно мог бы состоять не из руководителей политических партий, а из профессионалов. При этом все одиозные фигуры, всякие Захарченко, табачники, и другие, типа политики, должны быть заменены. Это первый шаг, который они бы должны были сделать, и это бы сразу сняло напряжение.

- Кого вы видите во главе этого Кабинета министров?
- Я не могу об этом говорить, потому что я не специалист в формировании правительства. Об этом должны говорить политики.

- Но не имея собственных предложений вы снимаете с себя ответственность и отстраняетесь от политических процессов.
- Я 25 лет избегал публичной политики. Для меня это не проблема. Хотя сейчас в перспективе мы рассматриваем варианты, если будет мир, то Правый сектор перерастет в политическую организацию. Об этом говорят все ребята. И ради Бога! Заняться политикой можно всегда. Для меня они являются цветом нации и они не могут быть пушечным мясом, которое используют и потом забудут. Но сейчас о конкретике еще рано говорить. Сегодня Правый сектор нельзя сужать до каких-то политических вещей.

- Но сейчас именно так все и выглядит - вас используют: вы стоите на баррикадах, а должности в правительстве предлагают Арсению Яценюку и Виталию Кличко.
- Дело в том, что жизнь государства, жизнь нашего народа не ограничивается одним Кабинетом министров. Пусть берут. Пригласят - поможем. Силовой блок возьмем, наведем порядок в государстве. Но я сомневаюсь, что нам будет предложена хоть какая-то должность.


- Что вы предложите Виктору Януковичу в случае победы революции?
- Это от него зависит. Некоторое время назад мы гарантировали ему 24 часа, чтобы он уехал из страны и его никто трогать не будет. Сегодня, если бы он принял разумное решение, то ему можно было бы дать даже гарантии безопасности в государстве. Чтобы не было войны, чтобы не было кровопролития. Пусть сидит в Межигорье , пасет страусов, и никто там его трогать не будет. Но это должно быть его решение.

- Вы лично себя видите на какой-то должности?
- Сейчас - нет. У меня очень хорошая должность - я лидер Тризуба. Мне легче выступать перед строем, а не на сцене.

- Но это не та должность, которая может изменить страну. Чем бы вы занимались в мирное время?
- Хочешь мира - готовься к войне. Мы инициировали Правый сектор, и Правый сектор немного страну изменил. В мирное время я бы продолжал заниматься Тризубом. Так как делал это двадцать лет до того.
Вы поймите, что Тризуб - это не структура, которая однозначно ставит себе целью какой-то силовой конфликт. Нет. Любое нормальное государство должно иметь военизированные государственного плана структуры, которые готовят молодежь к службе в армии, которые позволяют в случае какой-то опасности, внешней или внутренней мобилизовать определенный кадровый резерв для защиты интересов народа. Это нормальное явление в большинстве цивилизованных стран мира. Тризуб будет актуальным всегда. Даже если мы будем иметь лучшего президента и лучшее правительство.

- Есть ли у вас какая-то информация о том, кто занимается похищением людей?
- К большому сожалению, нет. Мы стараемся заполучить эту информацию, но пока нам не удается. Мы обращались к властям с тем, чтобы активизировали действия силовиков, той же Службы безопасности, чтобы их все оперативные возможности были задействованы для поиска. Наконец, в этих всех событиях она не такая запятнаная, как МВД. Но пока ничего нет.

- То есть вы искренне надеетесь на властные структуры в расследовании этого вопроса?
- А я не уверен, что только власть к этому причастна. Я не исключаю, что к этому причастны иностранные спецслужбы. Например ФСБ. Россия всегда пользуется дестабилизацией в Украине. Как только дестабилизация в Украине, они сюда заходят и решают какие-то свои определенные интересы. Путин неоднократно заявлял, что Украина - это не государство. И я больше, чем уверен, что планы о разделе Украины на два на три, на пять, на шесть зон влияния существуют по сей день.

- Но фактором дестабилизации называют и сам Правый сектор и его деятельность.
- Мне наоборот кажется, что Правый сектор последние месяцы собственно показал, что он фактор стабилизации. Если бы не действия Правого сектора, то никаких переговоров бы не было, радикальные настроения бы увеличивались и взорвались в регионах в виде партизанской войны. Почему-то об этом никто не думает?
Пока, когда все же ситуация контролируется и находится в переговорном процессе. Если они не договорятся, риск партизанской войны в Украине очень сильно возрастет. Как известно, украинцы имеют очень славную традицию ведения партизанской войны. Десятками лет воюют. Только будет ли польза для государства?

- А вы не боитесь, что эта партизанская война может перерасти в гражданскую?
- Гражданской войны не может быть. Когда 80% народа не поддерживает власть, это будет борьба между обществом, народом и властью. И это две большие разницы между гражданской войной и той, о которой мы говорим. Это будет национально-освободительная война. Но нам бы не хотелось. Все же мы имеем государство, имеем плацдарм для развития нации и государственности.

- Но многие на востоке Украины искренне считают, что здесь собираются бандеровцы,
- По моей информации это очень небольшой процент людей. Я сам из Днепропетровщины, я там владею ситуацией полностью. В основном это наемники. Вы же видели события у днепропетровской обладминистрации . Там местный депутат-регионал Ступак уже года полтора собирает отморозков, формирует бойцовские клубы, охранные структуры, которые теперь вместе с милицией "идейно" защищают облгосадминистрацию.
Вы видели среди защитников администрации хотя бы одних нормальных граждан, которые вышли сами? Или в том же Крыму созданы подразделения шовинистически настроенных ряженых казаков, которые создают черные сотни и выступают в защиту власти. А где массы людей? При том, что крымские татары полностью на стороне Евромайдана. Поэтому, все это неоднозначно.

- Если бы вы поговорили с людьми на востоке, они это же говорят о Майдане: что здесь очень мал процент искренних людей, а большинство - проплаченных националистов. У вас с ними очень похожа риторика, которая в конечном счете не очень способна привести к компромиссу .
- Давайте на примерах. Партия регионов попыталась делать Антимайдан, свозя людей со всей Украины . Кто там стоит? Это реально асоциальный элемент, или бюджетники, которых просто туда загоняли. Я общался с кучей людей, и когда я кричал "Зека геть!", Они махали руками и смеялись. Это миф о какой-то определенной социальной поддержке Януковича и его власти.
Показателем являются действия ультрас по всей Украине, которые поддержали Майдан. Это же люди собственно идейные из луганской "Зари", из симферопольской "Таврии", запорожского "Металлурга", из днепропетровского "Днепра", из харьковского "Металлиста" и так далее. Сколько допа с гепой пытаются собрать тех титушек, чтобы направить сюда в Киев, а им и этого не удается сделать. За какую поддержку можно говорить? Это большая ложь о расколе. Нет никакого раскола. Янукович, дай бог ему здоровья, объединил страну.

- На Майдане все время звучит призыв к трех оппозиционерам - определиться с единой кандидатурой. Вы поддерживаете этот призыв?
- Кажется, что он уже не актуален, потому что больше раздается призыв определиться с лидерами Майдана. Лидерами сопротивления как такового. Для людей актуальность президентских выборов отошла там на какой-то второй, третий план.

- В случае президентских выборов - досрочных или срочных - какая у вас будет стратегия: вы кого-то поддержите или пойдете на выборы сами?
- Мы не исключаем, что Правый сектор выдвинет свою кандидатуру на выборах. Но пока об этом рано говорить.

- То есть вы действительно искренне верите, что кандидат от правого сектора имеет шанс на выигрыш по всей стране?
- Если исходить из правильных позиций, то шанс есть всегда. Правый сектор за несколько недель стал всеукраинским явлением. Это Харьков, Днепропетровск, Донецк, Крым. С другой стороны президентские выборы могут поднять наши идеи революционных изменений в государстве на достаточно высокий уровень.

- Вы не боитесь, что ваш поход на выборы рассеет оппозиционный электорат, и вас обвинят в расколе?
- Послушайте, пусть этот процесс закончится, и тогда мы посмотрим, что и как. Идеи распыления сил, которые они рассказывают друг другу, это какая-то детская игра. Они все прекрасно знают, что идут втроем, распыляя силы с самого начала.
Здесь или сесть и договориться реально, и придерживаться тех договоренностей, или каждому играть свою игру. Для нас не является принципиальным участие в президентских выборах на этом этапе. Нам нужен мир.
Дело в том, что есть люди, которые много говорят и мало делают, а есть люди, которые действуют и своим потом и кровью доказывают, что они способны на сдвиг, на действие, на достижение результата.
Правый сектор - площадка для ребят, которые доказали свою способность что-то менять, жертвовать своими благами для чего-то высшего. Политики последние годы этого не демонстрируют. Я не вижу, чтобы они демонстрировали эту жертву, желание и умение жертвовать.

- А кто для вас кто лидер сопротивления?

- Его на данный момент нет. Я сделал заявление, что готов взять на себя ответственность за все те вещи, которые происходят. Это не значит, что я лично имею какие-то президентские амбиции. Просто я вижу, что необходима полная координация и контроль над ситуацией. Пусть определяются сами между политиками. Если кто-то из них готов это сделать, пусть делает, мы его искренне поддержим. Но я не вижу, чтобы кто-то этим занимался.

Profile

disturber: (Default)
disturber

January 2017

S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 23rd, 2017 11:34 pm
Powered by Dreamwidth Studios